Поиск по сайту
Таинства
  • Крещение
  • Исповедь
  • Причастие
  • Венчание
  • Помощь
  • Информационно-консультационный центр по вопросам сектантства
  • Реабилитация наркозависимых
  • Епархиальный Центр защиты жизни и семейных ценностей во имя святителя Иоанна Шанхайского
  • Образование
  • Воскресная церковно-приходская школа
  • Занятия со взрослыми
  • Занятия с детьми от 3,5 до 8 лет
  • Занятия с детьми от 8 до 14 лет
  • Занятия православного молодёжного хора
  • Детский православный лагерь
  • On-line библиотека
  • Паломничество
  • Расписание паломнических поездок

  • Главная » Новости » «Я понял: здесь нет правды»

    [11.08.2016] «Я понял: здесь нет правды»

             

    Мы продолжаем знакомить наших читателей с программой телеканала «Спас» «Мой путь к Богу», в которой священник Георгий Максимов встречается с людьми, обратившимися в Православие после долгих поисков истины. Сегодняшний гость отца Георгия – Иван Катанаев, в прошлом один из лидеров скинхедов и футбольных фанатов, а сейчас активный участник движения «Сорок сороков». Почему патриотически настроенные молодые люди становятся приверженцами нацистских идей? Чем российские скинхеды отличаются от европейских? Что привлекает футбольных фанатов в неоязычестве? Легко ли преодолеть в себе предвзятое отношение к христианству? Нужна ли проповедь Христа «на улице»? Об этом – беседа с Иваном Катанаевым.

    Священник Георгий Максимов: Здравствуйте! В эфире передача «Мой путь к Богу». Наш сегодняшний гость в прошлом принадлежал к движению скинхедов. Но прежде, чем мы поговорим об этом периоде его жизни, хотелось бы услышать рассказ о времени предшествующем. Скажите, Иван, с чего у вас всё началось?

    Иван Катанаев: Я родился летом 1983 года в обычной семье советской интеллигенции. У меня все и бабушки, и дедушки, и родители с высшим образованием. Отец – доктор физико-математических наук. Семья была довольно далекой от Церкви и вообще от Бога. Из детских воспоминаний, словно вспышки, сохранились редкие моменты, когда бабушка пару раз водила меня в церковь. Ну и когда несколько раз, уже в школьные годы, мы ходили на Пасху со всеми вместе святить куличи. Этим весь опыт моего общения с Церковью и ограничивался.

    Потом Советский Союз начал разваливаться. Школа, в которой я учился, была очень хорошая, учителя великолепные. И у меня внутри был на тот момент – в шестом-седьмом классах, это 1990-е годы – очень большой диссонанс между тем, чему нас учили в школе, и тем, что я видел на улицах. Школа наша была в самом центре города, напротив Третьяковской галереи. Туда и в различные музеи мы ходили регулярно. И вот нам рассказывали про наши великие завоевания, победы российского оружия, полеты в космос и так далее – а, выходя на улицу, я видел грязь и нищету. И я это очень остро переживал, потому что у меня, сколько себя помню, всегда душа болела за судьбу страны и народа. Я не понимал, что происходит со страной… После уроков мы с друзьями гуляли по центру. Тогда в идеологическом плане был полный беспредел. Например, около Исторического музея, буквально на Красной площади, продавалась куча литературы нацистского содержания. В ней освещение проблем было замешано на жестком антисемитизме. И для подростка авторы были убедительны: «Посмотрите, кто у нас в правительстве. Посмотрите, кто руководит министерствами. Посмотрите, кто руководит страной. Посмотрите на банкиров». И ты видишь, что, действительно, там русских фамилий почти нет. Слово «русский» тогда было негласно запрещено. Я начал читать такую литературу, и в моей душе это нашло отклик.

    Потом я увлекся футболом, когда подрос. На тот момент все футбольные фанаты России были скинхедами. Потому что все, что происходило в стране тогда, в середине 1990-х годов: война в Чечне, теракты в Москве, – подогревало у молодежи как раз такие настроения. Таких, как я, было очень много в то время. И так потихоньку я влился в националистическое движение. Увы, рядом не было тех людей, кто мог бы как-то направить в другое русло. Голоса Церкви вообще не было слышно. Мне, во всяком случае.

    Итак, я закончил школу в 1999-м, поступил в институт и активно начал заниматься фанатским движением и пропагандой упомянутых идей.

    Отец Георгий: У вас не возникло разногласий в семье? Или родители не в курсе были?

    Иван Катанаев: Ну, родители общались со мной каждый день. Я был довольно адекватным человеком, просто у меня было такое извращенное понятие патриотизма: я всем этим занимался из искренней любви к родине. Итак, они видели, что я не полоумный, не бежал куда-то, и потому каких-то особых разногласий не было. Им, конечно, не нравилось мое увлечение футболом, то, что я пропадаю где-то с друзьями, что у меня периодически какие-то травмы. Но я в принципе был здоровым молодым человеком, который мог за себя постоять, мастером спорта по плаванию. Шесть дней в неделю у меня были тренировки. Здоровье было дай Бог каждому. И, конечно, тот запас энергии, который во мне копился, требовал какого-то выхода и выходил таким вот образом – на улицах, в драках.

    Где-то в начале 2000-х годов в это националистическое движение начало вкрапливаться неоязычество, появились соответствующие элементы. И в этом я поучаствовал тоже, ездил на несколько неоязыческих праздников за город.

    Отец Георгий: Насколько это все глубоко было?

    Иван Катанаев: Честно говоря, идеологически в этом никто не разбирался. Всё ограничивалось лозунгами типа: «Мы за русских богов, слава предкам!» А что за «русские боги», кто это такие, что это такое – никого особо не интересовало. Просто были красивые картинки, культ силы, культ мужественности, и этим неоязычество подкупало. Когда мы ездили на их праздники, мы это воспринимали как походы. С рюкзаком, в палатке, на природе: шашлычок пожарить, выпить в компании, искупаться в речке… Ну и в конце дня, вечером, – большой костер, какой-то истукан деревянный, все чарку с медовухой передают. Для меня это было своего рода красивой непонятной историей. И этим все в нашем кругу увлекались. Способствовали этому неоязыческие штампы по поводу Христа как якобы «еврейского Бога», Которого евреи придумали и теперь по всему миру распространяют…

    Естественно, у меня этих кирпичиков из предубеждений и самообмана набралось много. Там глазом не успеваешь моргнуть, как этими кирпичиками создается такая большая стена, которую потом очень тяжело пробить. И все аргументы, что я сейчас сам в споре с язычниками привожу, просто отлетают как от стены горох. Сложно эту стену пробить. Когда ты ее пробьешь, хоть маленькое окошечко сделаешь – эта стена очень быстро рушится. Но вот сделать это первое маленькое окошко довольно сложно. И я тогда был тоже самоуверенный, гордый, крепкий парень, которому чужие советы абсолютно не нужны. И эта стена сразу же делит людей на «своих» и «не своих».

    И еще хотел бы заметить: у всего этого язычества абсолютно нет никакого антагонизма с сатанизмом. Сейчас-то я понимаю, что все это общение с перунами, велесами и так далее – это общение со злыми духами, бесами. Но тогда я этого не понимал. И в движении были люди, которые придерживались сатанинских взглядов, носили перевернутые кресты, звезды сатанинские, у некоторых даже клички были соответствующие. Но это не вызывало ни у кого из всего нашего сообщества какого-то отторжения. Потому что в представлении язычника кто такой сатана? Это тот, кто борется с этим «еврейским Богом», сказки о Котором евреи распространяют по всему миру. «Если он с Ним борется, значит, он наш союзник» – такова логика неоязычника.

    Отец Георгий: Что подтолкнуло вас к выходу из движения скинхедов?

    Иван Катанаев: В начале 2000-х годов я постоянно летал в Англию, в Лондон, и там я познакомился с основателями мирового бритоголового движения. Надо сказать, что сначала скинхеды, когда они появились в 1960-х годах, не были политически окрашены. Это просто была тусовка, такая же, как рокеры, байкеры, хиппи, но со своими атрибутами, своим антуражем, своей музыкой. Политически окрашенным это движение стало только в конце 1980-х годов. Это произошло в Англии, и одним из родоначальников такого поворота был Ян Стюарт, также основатель легендарной музыкальной группы. Этот англичанин повернул часть движения скинхедов в ярко правое направление. Создалась организация, которая называлась «Кровь и честь». Название они взяли у войск СС. Эта организация очень быстро расползлась по всему миру. В том числе было отделение и в России, в котором я состоял. И, регулярно бывая в Англии, я познакомился там со многими людьми, которые были отцами-основателями движения либо общались с ними, со Стюартом например, погибшим в 1994 году в автокатастрофе. В 2004 году было десятилетие со дня его кончины, и в Англии собирался огромный фестиваль по этому поводу, чтобы вспомнить его. Приглашали людей со всего мира. Причем не просто людей, а лидеров местных движений скинов, не последних лиц, но тех, кто в своих странах занимает определенные позиции.

    Мы из России тоже туда поехали, трое человек. Мне тогда был 21 год. Все происходило под Бирмингемом, это несколько часов езды от Лондона. Городок в 5000 человек жителей, и туда приехали со всего мира 2000 скинхедов – огромных, здоровых, забитых татуировками мужиков, которые два дня там находились во время непрекращающегося концерта. Полиция оцепила всю округу, но и близко не подходила, не вмешивалась, чтобы не провоцировать. Там в принципе ничего криминального не было: все пили пиво, слушали музыку, общались и так далее. Но я тогда изнутри посмотрел и увидел всех тех, на кого мы в России равнялись… Чьи диски переписывали, картинки перерисовывали… Интернета не было тогда, картинки, журналы – они были штучными – передавались из рук в руки, и все это выглядело красиво: все такие мощные, красивые. А когда я это всё увидел вживую…

    Отец Георгий: Ощутили разочарование?

    Иван Катанаев: Это мягко сказано. Тут еще нужно понимать вот что: в России тогда средний возраст членов этого движения – и фанатского, и скинхедов – был примерно 20–25 лет. А в Европе, где это все началось пораньше, средний возраст этих людей был 35–40 лет, наверное. А отцам-основателям уже под полтинник было. И тогда, столкнувшись со всем тем, за чем мы все бегали, посмотрев и пообщавшись, я понял: здесь нет правды абсолютно никакой, это откровенные лузеры, то есть неудачники по жизни, которые ничего не добились и ничего не добьются. Какая политическая борьба, какие революции, которыми мы грезили?! Ничего этого даже близко нет, и никто ничего не хочет. Попить пивка, послушать музыку, по пьяни с кем-то подраться – это максимум, на что они способны. И меня это очень тогда отрезвило. Посмотрев на это, я понял: если в России продолжить этим заниматься, будет примерно то же самое: точно так же состаришься, и ничего у тебя не будет – ни семьи, ни детей, – как у них ничего абсолютно ни у кого не было. Так что, вернувшись в Россию, я стал от этого потихоньку отходить. Мне это стало искренне неинтересно.

    Отец Георгий: Многим нелегко порвать с прошлым. Как у вас это было?

    Иван Катанаев: Действительно, очень сложно вот так взять и развернуться на 180 градусов. Очень сложно поменять кардинально образ жизни, потому что вся жизнь, все друзья, весь круг общения так или иначе с этим связаны. Атрибуты внешние, которые есть, – начиная с одежды и заканчивая татуировками… Я знаю людей, у которых на теле набиты вот такого размера свастики. Что вот ему с этим делать? Взять и сказать, что он полностью ошибался и осознал это, когда ему 30 стало?.. Это тяжело, не все к такому готовы. Я знаю людей, которые сейчас даже на пляже ходят в майках с длинными рукавами, потому что у них немалое количество таких татуировок и им теперь стыдно это все показывать и неудобно, хотя они уже давно раскаялись и пришли к Богу. Либо же кто-то на пути. Но вот так разом порвать с прежней жизнью – это довольно тяжело, потому что слишком много якорей, которыми ты сам себя обвязал и которые тебя просто держат и не позволяют это сделать. Плюс – твое окружение: оно просто не поймет этого. Если ты начнешь им объяснять, то все будет отлетать от той стены, которую каждый вокруг себя выложил. И это довольно тяжело.

    Но я постепенно стал от этого уходить. И возвращаться к русской классике. Начал знакомиться с русской философией. Тихомиров, Бердяев, Ильин, Данилевский. Это еще не были целые книги, просто какие-то высказывания, отрывки, статьи. Они мне начали попадаться на глаза. А о чем писали все наши славянофилы? О принципе Православия, о том, что уникальность нашей страны должна базироваться на православной вере. И я подумал: раз так, то, значит, нужно разобраться, что такое Православие. И я в этом направлении начал что-то искать. Сначала просто в интернете лазил, смотрел.

    Отец Георгий: А не было ли какого-то внутреннего противления, исходя из той инерции языческих противохристианских установок?

    Иван Катанаев: Подобных противоречий у меня не было абсолютно, потому что, как я сказал, та стена из мифов, фантазий, откровенной лжи и самообманов рухнула, когда я из нее убрал всего один кирпичик. И когда я понял, что то, чем я увлекался, – это откровенная чушь, встал вопрос: «А где истина?» И начался поиск истины. Мне на тот момент было очень важно найти доказательства истинности Библии, библейских событий. Я искал описания археологических находок, научные статьи. Тогда для меня была менее важна духовная составляющая, надо было понять, что Христос действительно существовал в истории, что это Бог, Господь. Мне нужны были доказательства, и я их искал. Веры вообще не было, если честно. Был интерес к Православию, но чтобы самому верить в Бога… У меня не было вообще понимания того, что есть Господь. Потом я наткнулся на выступление митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла, ныне Святейшего Патриарха. Тогда я впервые, наверное, услышал, как столь высокого уровня человек говорит слова «русские», «русская страна», «Россия». Я не помню уже, о чем была речь, но это была такая патриотическая речь по поводу возрождения народа! И я начал слушать. Старался не пропускать его выступления, смотрел их на YouTube.

    Более того, у меня на спартаковском сайте был очень популярный блог. Его по 5000–10000 человек в день читало. Я его вел, потому что был одним из лидеров всего фан-движения «Спартака». И вот я начал там выкладывать выступления митрополита Кирилла. А фанатское сообщество далеко от Церкви. Воцерковленных людей за все время… может, они и были, но не афишировали это. Так что я не знал вообще ни одного на тот момент. Итак, я начал выкладывать эти выступления – и антагонизм в комментариях был полнейший. Дошло до того, что я просто отключил комментарии и начал каждую неделю выкладывать записи без комментариев – у меня эта рубрика в блоге называлась «Слово Церкви» или «Церковь в мире», не помню точно… Тысячи людей просматривали. И так это все потихоньку двигалось.

    Еще один момент: я четыре года жил в мусульманской стране – в Индонезии. Это страна, где самое большое количество мусульман в мире. И там, естественно, Православия нет.

    Отец Георгий: Немного есть: тысячи две индонезийцев приняли Православие.

    Иван Катанаев: Я этого не видел, не знал. Но в тот период у меня появилось огромное количество времени. Меньше стало суеты. И все это свободное время я посвящал тому, что читал. И вот тогда я довольно основательно познакомился с нашими философами и мыслителями. Это и Тихомиров, и Данилевский, и Карамзин, Ильин, митрополит Антоний (Храповицкий) и многие наши славянофилы. Они довольно подробно и убедительно раскрывают, что Россия должна быть православной державой в полном значении этого слова. И тогда мне пришло такое понимание: если она должна быть православной, значит, люди должны быть православными. Значит, и я. А что такое «быть православным человеком»? Надо сказать, к тому моменту я уже считал себя верующим и даже православным. Но в реальности я, конечно, понятия не имел, что такое «православный христианин». И мое знакомство с Церковью началось во время моих поездок в Россию.

    Я раз в три месяца прилетал, например, в Москву и месяц мог здесь находиться. Я стал заходить в храмы. Знакомство с Церковью для меня началось с церковных лавок. Я воспринимал их сначала как место, где есть гарантированно качественная литература. И меня еще удивляло, что во всех церквах лавки абсолютно разные. Кроме молитвословов остальная литература – духовная, историческая и т.д. – была совершенно разной. Мне это было интересно и удивительно. В любой храм зайди, подойди к церковной лавке – всегда можешь найти что-то интересное. Так, в одном из храмов я нашел книжку Гоголя «Размышления о Божественной Литургии». Я читал много его произведений, но о том, что у него есть такая книга, понятия не имел. И то, что она такая глубокая, где он описывает Литургию, свои переживания и мысли по этому поводу, для меня тоже было удивительно. Святого Иоанна Кронштадтского где-то взял, почитал…

    И я начал понимать: все, надо воцерковляться. Но как это сделать? Для меня теоретическая подготовка была очень важна. Мне нужно понимать, что я делаю в храме. У жены немного другое отношение к этому. Она говорит: «Я так чувствую». Женщины, действительно, многое делают по наитию сердца. У меня же вера сначала была больше в голове. Мне нужен был обоснованный ответ. Так что об исповеди и Причастии я сначала узнал в книге, потом понял: все, пора. Вопрос только был: к кому, куда идти? Заходил в разные храмы, смотрел издалека. Потом одна моя приятельница, с которой я в Индонезии познакомился и которая была воцерковленной, говорит мне: «Я, когда бываю в Москве, хожу в такой-то храм к такому-то батюшке. Рекомендую, сходи». Я сначала про этого батюшку все прочитал на сайте. Посмотрел, где он преподает, какие предметы. Подумал, что на многие вопросы он мне ответит точно. Пошел. Но когда это делать? Я не знал, например, что это нужно делать после всенощной. Я посмотрел расписание, когда он служит, пришел в будни средь бела дня. Смотрю: он стоит. Подхожу, говорю: «Батюшка, здравствуйте. Мне нужно исповедаться». Он на меня посмотрел, спросил: «Прямо сейчас?» Я говорю: «Да, прямо сейчас. Когда же еще?» Сейчас все это, конечно, для меня немножко забавно… Но он тогда сказал: «Хорошо». То есть очень смиренно все воспринял. Пошел, одел епитрахиль, взял Евангелие, крест, мы зашли в комнату крещальную. Он мне все объяснил по поводу исповеди – когда, что, как делать. Это для меня было важно. Я тогда первый раз исповедался. И так началось мое воцерковление.

    Отец Георгий: Здесь я хотел бы дать небольшой комментарий, потому что, бывает, человек приходит на исповедь, не зная, в какое время лучше прийти. Слава Богу, вы застали батюшку. А вообще может быть так, что батюшка уехал, например, причащать больного, соборовать или еще зачем-то. Так что если у кого стоит вопрос первой исповеди, лучше всего прийти в субботу вечером. Некоторые приходят в воскресенье или в другие дни на Литургии исповедоваться, но на самом деле это не время для исповеди, даже церковный документ есть об этом. В виде исключения детей или пожилых людей тогда исповедуют. Но вообще во время Литургии священник занят Литургией. И поэтому глубокой исповеди, серьезного разговора не получится, так как священнику нужно все делать быстро. А человеку, который приходит на исповедь в первый раз, лучше поговорить со священником более подробно.

    Так что если кто-то из наших зрителей стоит перед вопросом о первой исповеди, имейте в виду: лучшее время для этого – суббота вечером.

    Но давайте вернемся к вашему рассказу.

    Иван Катанаев: Приступив к Таинствам Церкви, я до той истины, которую искал, дошел. По крайней мере, понял путь, куда идти, и продолжил движение. Но у меня вопрос будущего моей страны по-прежнему на одном из первых мест в жизни. И я убежден, что наше будущее зависит от наших семей. В первую очередь от того, насколько крепки они будут. Одна семья – это как одно железное кольцо, а большой набор таких колечек – как кольчуга. И насколько крепкой семья будет, настолько сильна и успешна наша страна.

    Как-то раз мои знакомые говорят: «А ты знаешь, у Андрея Кормухина, товарища нашего, девять детей». Мне стало очень интересно. Я сейчас говорю про одного из основателей движения «Сорок сороков». Мне захотелось с ним познакомиться. Мы с ним встретились, я хотел взять у него интервью. Я веду сейчас сайт, где стараюсь общаться с такими же, каким был я сам. Не то чтобы «наставить на путь истинный», это слишком громкие слова, но хотя бы дать какую-то альтернативу тому, что они получают с другой стороны. И вот я пришел брать у него интервью. Мы с ним три с половиной часа просидели в кафе, проговорили, и я понял, что нам по пути. Через какое-то время меня ребята из его движения пригласили на патриаршую службу. Я тогда еще службу плохо знал, «Отче наш» только выучил. Ходил по воскресеньям, старался не пропускать службы, исповедовался ежемесячно, но многого еще не понимал. И я пришел на эту службу. Движение «Сорок сороков» в качестве волонтеров участвует в патриарших службах, помогает на богослужении.

    Меня там в самый уголок поставили. Я оказался впервые в храме Христа Спасителя на службе. Поражало все это великолепие, цветы, хор, было множество архиереев. Приезжает Патриарх, заходит, его облачают, начинается Литургия – и запел хор. И вот тут у меня просто слезы из глаз. Сдерживался, как мог, но это было невозможно. Тот момент я очень хорошо помню. Я тогда не просто понял, а ощутил физически присутствие Господа. Это было не передать словами. Я смотрел на алтарь, на Престол, на царские врата, на ход богослужения. И понимал, что Господь – Он здесь и сейчас с каждым присутствующим. Я это чувствовал.

    После этой Литургии у меня больше не осталось вопросов, как доказать то или это. Только один вопрос был: как мне к этому приблизиться? И тогда я начал переходить на духовную литературу, более серьезную. Я заново открыл Евангелие и начал не просто читать, а вчитываться, пытаться что-то понять. И чтение Евангелия у меня превратилось в долгий процесс. Потом еще был опыт поездки в Псково-Печерский монастырь, мы ездили на престольный праздник, когда там такая красота! Крестный ход – весь город. Из Пскова люди приезжают, десятки тысяч человек в нем участвуют. В обители два брата из нашего движения, один уже пострижен в монахи, другой еще послушник. И они, конечно, нас опекали. Литию отслужили в пещерах… Мы потом посчитали, что за выходные из двух с половиной дней мы 25 часов были на службе. Это был уникальный опыт…

    Отец Георгий: Такой опыт, к слову, помогает вжиться в жизнь Церкви, соприкоснуться с опытом тех наших предков, которые сделали нашу страну великой, понять их. Потому что это то, чем они жили. Это то, что для них было дорого. И те же самые крестные ходы, и то же самое богослужение. Это то, чем наши предки жили веками. Не знаю, было ли у вас такое ощущение. Конечно, для меня самое главное в Православии – это встреча со Христом. Но также для меня Православие делает близкими и понятными моих собственных предков, мою собственную культуру, мою собственную страну. И я думаю, что людям, которые пребывают в неоязыческих мифах, делают себя очень далекими от этого, не понятно то, чем жили и руководствовались наши предки, когда совершали в том числе и те значимые и великие деяния, и произведения искусства, культуры, благодаря которым Россия стала известна во всем мире.

    Иван Катанаев: Для меня вообще все совершенно по-новому открылось. Я по-другому начал смотреть на правление наших царей. Николай II для меня с совершенно другой стороны раскрылся. Достоевский. Я понял, что мне его нужно перечитать полностью всего. И таких моментов очень много. Я вообще сейчас отношусь к Православию в России как к некоему большому сундуку. Такой крепкий, хорошо сбитый сундук, который стоит в доме каждого нашего гражданина. И вот он ходит и спотыкается об него, а главное – весь дом, все комнаты увешены надписями: «Открой сундук!» – и стрелочки. А он не открывает. Ходит, спотыкается, бьет этот сундук, пинает его. И вот он уже лежит старый и бедный в постели, и дом прохудился, и крыша протекает, и сам уже больной. Видит опять табличку: «Открой сундук». Открывает – а там несметные богатства. Вот просто возьми маленькую толику из этого богатства, и хватит и дом починить, и крышу отремонтировать, и здоровье поправить. Просто открой. Ну хотя бы поинтересуйся, что там. Увы, немногие интересуются…

    Наше движение довольно много с людьми на улице соприкасается. Потому что мы помогаем строить новые храмы, защищаем стройплощадки и видим тех людей, которые протестуют против храмов, не понимая вообще ничего. Есть среди протестующих и язычники, и сатанисты, и атеисты воинствующие – кого там только нет. Но немало и тех, кто просто пренебрегает своим «сундуком». И начинаешь с ними как-то общаться. Некоторые воспринимают это очень хорошо. Я за последний год накопил большой опыт такого общения. И к моему удивлению, мне самому очень понравилось о вере говорить. Иногда, бывало, часа три без остановки говоришь… То, что уже выучил. И я сам чувствую такую острую потребность. Ведь когда ты пережил присутствие Бога, как об этом можно молчать?! Об этом нужно не то что говорить – об этом нужно кричать. Просто идти… Как Христос сказал: «Идите, научите». А еще Он говорил: «Не бойтесь» и «Радуйтесь». Я стараюсь радоваться и не бояться. И этим своим опытом делиться… Есть определенная потребность это отдать.

    Отец Георгий: Конечно, важно делиться. И надеюсь, что на этом пути Господь вас благословит и поможет и поддержит. И дай Бог, чтобы и другие люди, которые сейчас находятся, может быть, на тех же распутьях, на которых вы когда-то находились, услышав ваше свидетельство, получат пищу для размышлений и пересмотрят какие-то вещи заново. Спасибо за ваше свидетельство.

    С Иваном Катанаевым
    беседовал священник Георгий Максимов
    Православие.ру

    Календарь

    Последние новости
    12.04.2021 Свидетели Анастасии. Специальный репортаж
    12.04.2021 Группа националистов попыталась взять штурмом следственный отдел в Москве
    11.04.2021 Иоанн Лествичник о пастырях и духовных врачах
    11.04.2021 Проповедь протоиерея Александра Новопашина в Неделю четвёртую Великого поста
    10.04.2021 Форум «Россия-Таджикистан. Интеграционные проекты и межкультурное сотрудничество»
    09.04.2021 "Диалог на равных": встреча с молодёжью Новосибирска
    08.04.2021 Собор Архангела Гавриила
    07.04.2021 Благовещение Пресвятой Богородицы. Евангелие архангела Гавриила

    Православное общество трезвости Новосибирска

    Епархиальный реабилитационный центр во имя св. прп. Серафима Саровского

    Православный миссионерский апологетический центр «Ставрос»