Поиск по сайту
Таинства
  • Крещение
  • Исповедь
  • Причастие
  • Венчание
  • Помощь
  • Информационно-консультационный центр по вопросам сектантства
  • Реабилитация наркозависимых
  • Епархиальный Центр защиты жизни и семейных ценностей во имя святителя Иоанна Шанхайского
  • Образование
  • Воскресная церковно-приходская школа
  • Занятия со взрослыми
  • Занятия с детьми от 3,5 до 8 лет
  • Занятия с детьми от 8 до 14 лет
  • Занятия православного молодёжного хора
  • Детский православный лагерь
  • On-line библиотека
  • Паломничество
  • Расписание паломнических поездок

  • Главная » Новости » Колокола нашей совести

    [27.02.2020] Колокола нашей совести

             

    Мы ни в коем случае не призываем смотреть сериалы вообще и этот сериал, в частности, поскольку в большинстве случаев речь идёт о бездарно потраченном времени. Однако ценно то, что даже здесь автор смог найти некие уроки аскетического христианского духа.

    Одним из наиболее рейтинговых сериалов последнего десятилетия стал сериал Винса Гиллигана, в русском переводе получивший название литургического происхождения – «Во все тяжкие». Эту киноэпопею длиною в 62 эпизода посмотрели миллионы зрителей – как в Штатах, так и в других странах по всему миру, в том числе и многие наши соотечественники. Формат телевизионного сериала удивительно удобен для ритма жизни современного обывателя: словно главы увлекательного романа, новые и новые сцены открывают перед нами перипетии жизней персонажей, которые со временем становятся для зрителя давними знакомцами... И после тяжелого трудового дня возможность уйти от повседневной рутины в мир сторонних переживаний воспринимается как окно в другую реальность.

    Митрополит Антоний Сурожский в одной из своих проповедей сказал, пеняя современным христианам на их безразличие к евангельской проповеди, что слова Псалтири: «готово сердце мое, Боже, готово сердце мое» (Пс. 107, 1) – в наши дни обесцениваются в атмосфере всеобщей теплохладности: на что готово сердце обывателя? Прочитать очередную главу приключенческого романа?! С одной стороны, оно так, и следует, наверное, остерегаться профанации и выхолащивания сакральных евангельских смыслов. Однако у означенной проблемы есть и другая, оборотная сторона: возможность и даже категорическая необходимость христианизации чужого, профанического пространства в культуре, в его отдельных мотивах и деталях, в его драматических полотнах... Ведь если человеческая душа – по природе христианка, то, что бы ни думал о своих религиозных убеждениях художник или композитор, в его картинах и сюитах зоркий взгляд и тонкий слух разглядит и услышит, выражаясь словами В. А. Жуковского, «присутствие создателя в созданье» и «сходящую с высоты святыню» образа Божьего, воплощенного в образах и мотивах, порой и независимо от желания самого автора.

    И вот, казалось бы, история перерождения характера мистера Уайта, гениального химика, вынужденного влачить жалкое существование в должности школьного учителя в провинциальном Альбукерке (США, Нью-Мексико), не имеет ничего общего с глубинным наполнением фразеологизма, ставшего символом погружения души обывателя в пучину наркоторговли, однако удивительные на первый взгляд связи и созвучия при внимательном рассмотрении кристаллизуются и открывают перед нами иные, неожиданно обретаемые христианские аспекты этой истории...

    Фразеологизм «во все тяжкие» пришел в современный русский язык из церковнославянского наследия: именно этим словосочетанием в праздничной Минее заканчивается указание на то, как следует производить колокольный звон, предваряющий торжественное богослужение. Сначала искусный и верный предписаниям Устава звонарь неспешно ударяет в небольшой колокол; делает это один, другой раз. И поскольку благовест всегда направлен вовне, всегда стремится напомнить миру за стенами храма о том, что должно произойти перед алтарем, окрестные жители настораживаются и, оставляя насущные дела, идут в церковь. Чуть позже к маленькому колоколу прибавляется колокол побольше, и уже жители отдаленных кварталов отрываются от повседневной рутины. И вот, наконец, звонарь пускается звонить «во вся тяжкая» колокола, большие и малые, призывая всеми переливами звуков тех, кто способен откликнуться на этот призыв. И какие бы мнимые и реальные препятствия ни стояли на пути к храму, чуткая совесть способна услышать этот призыв, который длится до тех пор, пока длится человеческая жизнь и пока остается время для покаяния... Но вот услышит ли душа этот призыв – вопрос, на который каждый отвечает самостоятельно.

    Услышал ли этот призыв совести мистер Уайт? К сожалению, нет. Ожесточение души этого, казалось бы, доброго, несколько незадачливого человека происходит не сразу, поэтапно. Однажды согласившись на сделку со своей совестью, он и впредь будет снимать с себя нравственные табу, которые, казалось бы, совсем недавно были для него непререкаемы. Винс Гиллиган медленно, неспешно и с клинической точностью показывает то, как неотвратимо ведет готовность однажды переступить через нравственные принципы к параличу доброй воли и укреплению порочных наклонностей и страстей. Что же толкнуло мистера Уайта на путь моральной деградации и одновременно раскрыло в нем черты сильной и волевой личности? Где та червоточина, с которой и начался процесс внутреннего гниения, при визуализации внешнего лоска?

    Дорога Уолтера Уайта в ад, как и многие другие, была устлана «благими» намерениями, однако благостность этих намерений относительна: узнав о том, что неизлечимо болен, Уолтер понимает, что в случае смерти оставит беременную жену и сына-инвалида без средств к существованию... Чем выплачивать ипотеку, срок погашения которой истекает лишь через 20 лет? Как устроить детей в хороший колледж и дать им достойное образование? Чем прокормить грудную дочь? Уолтер – примерный семьянин, ради семьи он не гнушается подрабатывать на мойке, оттирая грязь с бамперов машин своих собственных студентов... Но к своим 50 годам он так и не сумел скопить сумму, которая могла бы хоть на несколько лет вперед покрыть расходы на содержание любимой жены и детей.

    Бога в мире мистера Уайта нет, и попытки выявить в человеческом организме химический элемент, отвечающий за бессмертную душу (этому воспоминанию молодости Уолтера посвящено несколько сцен первого сезона) оканчиваются крахом: именно тогда, когда последние надежды Уолтера найти через химический анализ и математический расчет душу рушатся, герой совершает свое первое убийство: кадры сцены-воспоминания (так называемый flashback) режиссер накладывает на кадры физической расправы над первой жертвой мистера Уайта.

    Бога нет, души нет, а значит, как говорил некогда Достоевский, мне все позволено... Конечно, мистер Уайт – добряк и мухи в жизни не обидел, он долго колеблется, откладывая минуту принятия окончательного решения все дальше и дальше, более того – мистер Уайт уже готов отпустить своего визави на волю... Колокола его совести уже звонят, и звонят очень и очень громко, может быть, громче, чем когда-либо, именно теперь, когда все еще можно приостановить. Но совесть, как ни крути, есть производная религиозного чувства, и в случае его атрофии убийство – лишь отчасти злодеяние. Скоро мистеру Уайту становится ясно – это первое осознанное убийство просто неизбежно!..

    Однако вернемся к вопросу о том, как именно учитель химии стал производителем и распространителем наркотиков. Бога в мире мистера Уайта нет, и потому надежды на то, что Он не даст его семье умереть с голоду после смерти кормильца, также быть не может. В этот момент свояк мистера Уайта – агент ОБН – мимоходом рассказывает тому о невероятных суммах денег, которые вертятся в наркоторговом бизнесе, и, в частности, в торговле метамфетамином. Мистер Уайт знает, как и из чего варить метамфетамин, не просто метамфетамин, а метамфетамин самого высокого качества, которого еще не знал наркотический рынок США, в этом деле он будет первым, лучшим, профессионалом непревзойденного уровня. Единственное «но», стоящее на пути столь заманчивой в своем авантюристическом задоре аферы, – это судьбы людей, которые составят рынок сбыта этой первоклассной, но смертоносной продукции. Сколько чужих детей, подсев на дурманное зелье, изготовленное нежным отцом и мужем, потеряют свое психическое и физическое здоровье; сколько подростков станут на скользкую дорогу наркомании, и сколько семей станут несчастными жертвами метамфетаминового короля?! Но это чужие дети, имена которых неизвестны мистеру Уайту, чужие семьи, совместные фотографии которых он никогда не видел, и чужие страдания, которые ему лично не причинят боли.

    Через это «но» переступает он в самом начале своего криминального пути. Тогда, пожалуй, помимо трогательной заботы о будущем своих родных, к бурной деятельности его подстрекает и понятный для человека, умирающего от рака, страх так и не совершить в своей жизни что-то значительное и великолепное, не реализовать себя полностью. Неужели же извечное реноме неудачника сохранится за ним и после его смерти? Сможет ли он и себе, и другим доказать, что он другой, сильный, решительный, отчаянный и волевой человек?! Это тщеславное желание разбить представление о себе как о человеке мягкотелом и нерешительном, твари дрожащей, права не имеющей, в своем собственном сознании, толкало когда-то, по тонкому наблюдению Достоевского, субтильного студента-романтика на совершение преступления, которое казалось ему самому нелепым и диким... Неужели же я не смогу? Смог. И мистер Уайт тоже смог...

    Одной из системных ошибок мистера Уайта, теми граблями, на которые он умудряется наступать из разу в раз, так и не отдавая себе отчет в сути происходящего, становится обращение к силам зла в образах однозначно отрицательных персонажей на протяжении всех пяти сезонов. Это обращение, по мысли героя, должно так или иначе решить стоящую перед ним проблему. То, что вовлечение в свою орбиту душегубов, людей, совесть которых церковнославянские молитвы называют «сожженной», порочит самого мистера Уайта и с каждым разом все приближает его к ним на шкале нравственной деградации, он упускает из виду, в то время как колокола совести звонят все громче, их трезвон заполняет все сознание мистера Уайта. Но нет, его логика ясна как день: все в порядке, раскаяние и прочая метафизика – удел слабаков, надо делать свое дело, исходя исключительно из соображений целесообразности и своей собственной выгоды. Однако сюжет каждый раз эту логику разрушает.

    Формальным основанием для выхода на контакт с отпетыми негодяями, потерявшими последние черты человечности, становится необходимость реализовать произведенный товар – ведь, будучи гениальным химиком, в свои 50 лет мистер Уайт вовсе не имел опыта организации сбыта своей нелегальной продукции. Так Уолтер с помощью своего напарника Джесси выходит на наркодилера Туко, который со временем соглашается реализовывать «синий мет» Гейзенберга (имя этого физика становится псевдонимом Уолтера в его криминальном бизнесе), но обстоятельства меняются, ОБН выходит на след Туко и его подельников. Бандит подозревает Джесси и Уолтера в предательстве и похищает их с самыми неопределенными целями. История заканчивается убийством Туко.

    Позднее Уолтер обращается к наркодилеру по имени Густаво, империя которого охватывает весь юго-запад США, и даже становится штатным сотрудником его нелегальной лаборатории... Казалось бы, карьера и безбедное существование Уолтера и его семьи обеспечены. Более того, рак мистера Уайта отступает, а врачи констатируют уверенную ремиссию. Но нет: однажды вступив в союз с дьяволом и его приспешниками, выйти из этой мрачной коалиции почти невозможно, во всяком случае, невозможно сделать это, не обратившись за помощью к Богу. Да и, пожалуй, только теперь мы осознаем, сколь глубоко пустило свои корни в сердце мистера Уайта сребролюбие. Денег мало не бывает, и каждая новая пачка прибавляет герою солидности, чувства собственного достоинства, презрения к таким жалким в своей вечной погоне за достойным существованием беднякам.

    Однако в скором времени молочные реки и кисельные берега Густаво оборачиваются для мистера Уайта своей тыльной стороной: взвесив все за и против, расчетливый босс предпочитает заменить чересчур прыткого и харизматичного Уолтера на другого химика, который будет однозначно удобнее. Уолтер становится лишним, свидетелем, который знает слишком много, его намереваются убить. Отстояв свою жизнь, мистер Уайт вынужден слышать угрозы в адрес своей семьи, своей грудной дочери... Казалось бы, вот оно, вразумление: те, ради которых и претерпел Уолтер столько невзгод, рискуют пострадать от рук этих нелюдей! Уолтер собирает волю в кулак и путем нечеловеческих усилий, коварных уловок и психологических интриг убивает Густаво, после чего произносит свое знаменитое: «I won» («Я победил»). Но вскоре самому мистеру Уайту становится ясно, что эта победа мнимая, и, заняв место Густаво, он вынужден продолжать борьбу за свое место под солнцем... Теперь он обращается за помощью к криминальному авторитету по имени Джек, который, оказав ему помощь в ликвидации ненужных свидетелей, очень скоро приходит в его дом, чтобы угрожать расправой его близким... И так далее, и так далее...

    Каждая новая кровавая перипетия не только не приносит родным мистера Уайта улучшения уровня жизни и жизненного комфорта, но и становится источником неисчислимых страданий. В финале сериала семья разрушена, жена и сын проклинают отца, опозорившего свое имя. Мистер Уайт одинок и морально раздавлен. Он продолжает мстить врагам и находит способ передать крупную сумму денег жене уже после своей смерти, но месть не может принести удовлетворения, а благодеяния, оказанные семье, не вызывают сочувствия. Тем не менее Уолтер умирает, ни разу не усомнившись в правильности пройденного пути. Все тяжкие колокола его совести отзвонили свое – и утихли, так и не найдя отклика в его сердце...

    Размышляя над судьбой мистера Уайта, можно, казалось бы, предположить, что его история есть нечто исключительное, не имеющее ничего общего с жизнью добропорядочного гражданина или просто доброго христианина. Однако, на мой взгляд, подобное предположение в корне неверно. Каждый из нас каждый день совершает десятки и сотни раз выбор между добром и злом, выполнением заповеди или отказом руководствоваться евангельским императивом. И как бы мы ни старались выбирать доброе, «широка заповедь Твоя зело» (Пс. 118, 96), а это значит, что так или иначе мы уклоняемся от следования по Христову пути. И каждый раз, уклоняясь и отступая, слышим в своей душе те самые колокола своей совести, которые звонят то громче, то тише, в зависимости от уровня нашей погруженности в мир своих страстей. Вот почему никогда не следует спрашивать, по ком звонит колокол, ведь всякий раз он звонит по тебе.

    Мария Марченко
    Православие.ру

    Календарь

    Последние новости
    05.04.2020 Мария Египетская
    05.04.2020 Брошюра «Ответы Святых Отцов на вопросы мирян»
    04.04.2020 Похвала Пресвятой Богородицы. Суббота Акафиста
    03.04.2020 Патриаршее послание Преосвященным архипастырям, священнослужителям, монашествующим и мирянам епархий на территории России
    03.04.2020 Сторонник террористической секты «Аум Синрике»* задержан в Подмосковье
    02.04.2020 Четверток 5-й седмицы Великого Поста
    02.04.2020 "Заклинание против коронавируса": секта "Фалуньгун" обещает уверовавшим спасение от эпидемии
    02.04.2020 Все верные призываются на молитву со Святейшим Патриархом в своих домах во время объезда Его Святейшеством Москвы с иконой Божией Матери «Умиление»

    Новосибирское отделение Общества православных врачей России



    Православный миссионерский апологетический центр «Ставрос»