Поиск по сайту
Таинства
  • Крещение
  • Исповедь
  • Причастие
  • Венчание
  • Помощь
  • Информационно-консультационный центр по вопросам сектантства
  • Реабилитация наркозависимых
  • Епархиальный Центр защиты жизни и семейных ценностей во имя святителя Иоанна Шанхайского
  • Образование
  • Воскресная церковно-приходская школа
  • Занятия со взрослыми
  • Занятия с детьми от 3,5 до 8 лет
  • Занятия с детьми от 8 до 14 лет
  • Занятия православного молодёжного хора
  • Детский православный лагерь
  • On-line библиотека
  • Паломничество
  • Расписание паломнических поездок

  • Постепенное помутнение веры в Церковь

             

    Верую во единую святую, соборную и апостольскую Церковь.

    Так в девятом члене Символа веры исповедует каждый православный христианин свою веру в великую истину Церкви.

    Но едва ли можно указать на иной член Символа веры, который столь мало воспринимался бы сердцем человека, устами читающего Символ веры, как именно девятый, где и выражена истина Церкви. Отчасти это и понятно. Ведь именно в девятом члене Символа веры человек исповедует свою связь с видимым обществом последователей Христовых, и тем самым, уже в этих кратких словах исповедания он даёт обещание соглашаться со всеми истинами, преподаваемыми Церковью, являющейся хранительницей Христова учения, и в жизни своей подчиняться всем тем законам, которыми Церковь достигает цели своего существования и по которым она, как общество, живущее на земле, управляется. Поэтому, думается, мы не погрешим, если выскажем ту мысль, что истина Церкви, по преимуществу перед всеми другими, касается самой жизни каждого христианина и определяет не только его верование, но и самую его жизнь. Признать Церковь - это значит не мечтать только о Христе, а жить по-христиански, идти путём любви и самоотречения. Вера в Церковь требует подвига и от ума, и от воли человека. А потому-то и противна истина Церкви тем началам жизни, которые долгим путём и незаметно вкрались в сознание и мировоззрение даже и русского православного общества, преимущественно, конечно, так называемого общества интеллигентного и образованного.

    С печальных для Церкви времён Петра I-го вехи русского общества оторвались от церковной народной жизни и стали жить, скорее, общей жизнью со всеми другими европейскими народностями, только не с русской. Подчиняясь западному влиянию во всех областях жизни, русское общество не могло избежать влияния и на строй своего религиозного мировоззрения со стороны западных исповеданий. А эти-то исповедания недаром верным сыном Православной Церкви и святой Родины А. С. Хомяковым названы "ересями против догмата о существе Церкви, против её веры в самоё себя," и отрицание Церкви не напрасно считал он самой характерной чертой и католичества, и протестантства.

    Истина Церкви много была искажена на Западе после отпадения Рима от Церкви, и Царство Божие стало походить там на царство земное. Латинство с его земными счетами добрых дел, с его наёмническим отношением к Богу, с его подделкой спасения помрачило в сознании своих членов христианскую идею Церкви.

    Латинство породило вполне законное, хотя и весьма непокорное чадо в лице протестантства. Протестантство не было лишь протестом подлинного древнецерковного христианского сознания против тех искажений истины, которые были допущены средневековым папством, как это нередко склонны представлять протестантские богословы. Нет, протестантизм был протестом одной мысли против другой; он не восстановил древнего христианства, а одно искажение христианства заменил другим, и была новая ложь горше первой. Протестантизм сказал последнее слово папизма, сделал из него конечный логический вывод. Истина и спасение даны любви, то есть Церкви, - таково церковное сознание. Латинство, отпав от Церкви, изменило этому сознанию и провозгласило: истина дана отдельной личности в лице папы, - пусть одному папе, но всё же одной личности, без Церкви, - и папа же заведует спасением всех.

    Протестантизм только возразил: Почему же истина дана одному лишь папе? - и добавил: истина и спасение открыты всякой отдельной личности независимо от Церкви. Каждый отдельный человек был им произведён в непогрешимые папы. Протестантизм надел папскую тиару на каждого немецкого профессора и со своим бесчисленным количеством пап совершенно уничтожил идею Церкви, подменил веру рассудком отдельной личности, а спасение в Церкви подменил мечтательной уверенностью в спасение через Христа без Церкви, с себялюбивой обособленностью от всех. Для протестанта истина только то, что ему нравится, что он сам считает за истину. На практике, конечно, и протестанты с самого начала окольными путями, контрабандой так сказать, ввели некоторые элементы догмата о Церкви, признав кое-какие авторитеты, хотя бы в области вероучения. Будучи по существу церковным анархизмом, чистый протестантизм, как и всякий анархизм, оказался совершенно неосуществимым на деле и тем самым засвидетельствовал перед нами ту непреложную истину, что душа человеческая по природе церковна.

    Однако протестантизм пришёлся весьма по душе людскому себялюбию и своеволию всех родов. Себялюбие и своеволие получили в протестантизме как бы некоторое освящение и благословение, что сказалось и ныне обнаруживается в бесконечном давлении и дроблении прежде всего самого протестантизма. Именно протестантизм открыто провозгласил эту величайшую ложь: можно быть христианином, не признавая никакой Церкви. Связывая же, однако, своих членов некоторыми обязательными авторитетами и церковными правилами, протестантизм тем самым запутывается в безвыходном противоречии: сам же освободил личность от Церкви и сам же ставит некоторые границы этой свободы. Отсюда постоянный бунт протестантов против тех немногих и жалких остатков церковности, которые всё ещё сохраняются официальными представителями их исповедания.

    Вполне понятно, что именно протестантизм наиболее соответствует общему утвердившемуся на Западе настроению. Там, на Западе, достигли большего благоустройства внешней жизни, и люди возгордились этими успехами, полюбили себя до забвения и Бога, и ближних. Греховное себялюбие, презрение к ближнему там проповедует и модная философия, и художественная литература. Как же гордый европеец примет учение о Церкви, когда для того, чтобы принять это учение, прежде всего следует отрешиться от себялюбия и своеволия, подчиниться Церкви и научиться любить людей, смиренно поставляя себя ниже других?

    В современной нам религиозной жизни русского общества имеется непосредственное влияние протестантизма.

    Всё наше русское рационалистическое сектантство взяло свои идейные корни в протестантизме, от которого непосредственно и происходит. Ведь откуда к нам являются разные сектантские миссионеры, как не из стран протестантских? А потому почти все пункты разногласия секстантов с Церковью Православной сводятся именно к отрицанию Церкви во имя мнимого "евангельского христианства."

    Но и независимо от лжеучения протестантства весьма многие приходят к отрицанию Церкви, усваивая вообще западноевропейское миросозерцание, развившееся вне Церкви и духу Церкви совершенно чуждое и даже враждебное.

    Больше и больше проникает к нам западноевропейское себялюбие. Наша литература, которая раньше была проводницей любви и нравственного возрождения, особенно в бессмертных произведениях великого Достоевского, а в последние годы, например, в лице Горького, Андреева и им подобных, преклонила колена пред западноевропейским Ваалом гордого себялюбия и самообожания. Когда в православном обществе любовь вытесняется гордостью и самолюбием, когда гордость получает почтенное название "благородной," хотя святые отцы Церкви говорят о самолюбии и гордости только бесовских, когда самоотречение сменяется самоутверждением и смиренное послушание - гордым своеволием, тогда, конечно, окутывается густым туманом светлая истина Церкви, неразрывно связанная с добродетелями, прямо противоположными этим порокам.

    В течение уже долгих лет отвыкали русские люди мыслить по-церковному, постепенно даже потеряли мысль о Церкви как о новой Христовой жизни. Было некогда доброе время, когда И. Т. Посошков завещал сыну своему: "Я тебе, сын мой, твёрдо завещаю и заклинаю, да всеми своими силами держишься святой восточной Церкви, как родной матери... и всех противников святой Церкви удаляй от себя и никакого с ними сообщения дружеского не имей, поскольку они враги есть Божии." [1] Какая ясность и определённость мысли! По мысли Посошкова, противник Церкви - непременно враг Божий. Такую ясность мысли весьма многие теперь уже потеряли, и мало-помалу создалась в наши дни самая ужасная подделка веры Христовой. Именно на эту веру посмотрели только как на учение, которое можно принимать одним умом. Христианство, в смысле церковной жизни, возрожденного Христом Спасителем человечества, совсем почти позабыто.

    Подделка Церкви христианством

    Календарь

    Последние новости
    18.04.2019 Астрология и Православие
    18.04.2019 О недостатках церковной жизни
    17.04.2019 Заморившим сына голодом супругам вынесли приговор в Нижнем Новгороде
    16.04.2019 Встреча в НГАУ
    15.04.2019 Физкультурная эстафета священников
    14.04.2019 Мария Египетская
    14.04.2019 В Башкирии задержана сектантка, издевавшаяся над своими детьми
    14.04.2019 Вы чьё, старичье?



    Православное общество трезвости Новосибирска